Irreversibilità

Он сидел у стены человеческого потока. Люди шли мимо, наступали ему на ноги, оглядывались, иногда их губы шевелились в беззвучном извинении, но чаще его просто не замечали. У них были свои проблемы и заботы, одинокий нищий был им безразличен. Они не чувствовали судорог голода, отчаяния и боли этого серого островка жизни, волны судьбы, омывавшие который, затапливали его каждую секунду отчаянием и какой-то странной,  обречённой тоски. Нищий этот был не нищий, а человек, когда-то самовольно покинувший отчий дом. Жизнь  наточила его разум до остроты бритвы, а бури печалей сделали это лезвие крепче алмаза.  И сейчас его проворный ум мог найти тысячи способов заработать на жизнь, более продуктивно растрачивая время. Но дело было не в деньгах. Ему было любопытно, как ведут себя люди. А люди вели себя так, как и ожидалось. Они спешили, бросались в каждодневно повторяющуюся однообразность, не замечая мелких перемен и избегая больших.  Стабильность. Вот  залог счастья человека. Однообразные маршруты, знакомства, дела, проблемы. И им нет дела до того, что где-то рядом страдает такой же как они, способный мыслить и чувствовать человек. Да и зачем? Работа, семья, проблемы…

Нищий встал. Не торопясь, твёрдо переставляя ноги,  он вышел на улицу. Немного изменилось. Люди всё так же спешили, толкались, сосредоточенные на своих мыслях,  мыслях, решающих одни и те же проблемы, мыслях, повторяющихся у каждого второго. Выйдя из бегущего потока, бродяга вошёл в высокое здание. Он позвонил в первый же попавшийся домофон.

-Это ты? Зачем вернулся?

-Я... - домофон приветливо запищал, - за ответами...

 Ничего не видя перед собой, спокойным и неподвижным взглядом он вошёл и вызвал лифт. Тут же подбежала какая-то девчушка. Раскрасневшаяся, она куда-то опаздывала, нервно поглядывая по сторонам, производя скомканные, хаотичные движения руками. На секунду их взгляды скрестились.  Вечный бродяга и серая девчонка. Было что-то глубокое, зовущее и отторгающее в его глазах. Она вспомнила глаза своего отца перед тем, как он прыгнул из окна. Те же глубокие глаза, выражающую бесконечную тоску и усталость, которые не в  силах объять и принять ни один смертный. Его большие карие глаза смотрели в неё, в  её душу и как бы сквозь неё. Взгляд был невыносим, они отвернулась. Какое-то странное спокойствие повисло между ними, сковало. Недавно бывшая в сильном напряжении, она вошла спокойно и степенно, он последовал за ней. Её беспокойство и спешка показались девчушке какими-то неприличными вещами, рядом с этими бесконечно тоскующими глазами... Она вышла. И оставила его там. Она почему-то знала, почему-то чувствовала, как будто одним взглядом этот человек передал ей часть своей души...

 Нищий стоял на краю крыши.  Всё наконец сошлось воедино, прояснилось и стало ясным и понятным.  Понятным до тошноты. От этого становилось легче - вместе с прояснением ситуации погибли все наивные предрассудки и надежды. Бесполезно бороться с людьми, Бесполезно бороться с природой. Когда всё это только начиналось,  он верил в чудесное исцеления от этой  болезни, против которой нету лекарства. А может это и не болезнь. Не важно. Люди не способны понять друг друга, и все мы в конечном итоге одиноки. Мы не чувствуем друг друга. Мы не можем почувствовать, как рядом умирает наш сородич. Любовь потухает.  О всех горестях и проблемах можно забыть, ко всем трудностям можно привыкнуть, под  любое давление можно прогнутся. И зачастую так легче.  Люди живут с  нелюбимыми людьми, боятся обратиться за помощью, просьбой или запросом к ближним,  потому как боятся отказов и потерей того, что уже имеют. Они мирятся, сдаются... Мы неисцелимы....

А он... Что он? Он никогда не мог мириться... Мирится с общей картиной. Он пытался всё  исправить, помочь, изменить... Но это невозможно. Он одинок в своём стремлении, а люди  слепы и глухи в своих коробках - мирах, одинаковых между собой и навязанных книгами телевизором и воспитанием... В конце концов они довольны тем, что имеют,  а те,  кто хотят большего, поднимаются, опуская других. Наш мир ужасен и бродяга не видел

выходов.

Хотя всё не важно. Единственное, оставшееся ещё им не исследованным - смерть.  Любопытство, то, что двигало им последние годы,  толкнуло его снова. Что ему теперь? Вся его жизнь шла к этому мигу, и теперь нет ничего, что могло его остановить. Да и зачем...

Он шагнул, и взлетела душа, удерживаемая телом. И черты долгожданного умиротворения, светлого счастья отразились на мёртвых чертах...